Заложение Петром Великим Петербурга - факт беспрецедентный. В истории мирового градостроительства рубежа XVII и XVIII столетий это событие не с чем сравнивать. Ни одна из европейских стран ни на своей территории, ни в растущих колониях город такого масштаба тогда, около 1700 года, не пыталась основать. Тем более - новую столицу великой империи.

Города, как люди. У каждого свое неповторимое лицо, своя история, свои легенды, свои загадки и свое имя.

Легко объяснить, почему почти в каждой стране есть свой "Новый город" - будь то Новгород, Нью-Йорк или Нойштадт, но странно, что за Уралом есть забытая Богом деревня Париж, а в марийской глубинке - свой такой же Рим.

А есть ли тезки у нашего Петербурга? И сколько их? Связано ли происхождение имени других Петербургов с городом на берегах Невы?

На протяжении двух с небольшим веков, с 1703 по 1918 год, швейцарские архитекторы, художники, ювелиры и фотографы строили, украшали, запечатлевали, одним словом, созидали Петербург. Начало этой традиции было положено в конце XV века в Москве их соотечественниками, когда Пьетро Антонио Солари и его сотоварищи, каменных дел мастера из деревень италоязычного швейцарского кантона Тичино, — «фрязины» — строили Кремль. 

В отличие от большинства мировых столиц, Петербург не складывался веками вокруг какой-нибудь хоженой тропы, не вырастал постепенно из деревень и слобод, а, по слову поэта, "пал единым кристаллом, как притянутый астероид"! Десять тысяч лет назад в этих местах еще лежал мощный ледяной покров, не уступавший теперешнему щиту Гренландии. Затем ледник, под влиянием еще загадочных для науки обстоятельств, начал отползать к северу, оставляя вехи; вывороченные валуны и скалы...

Невский задуман для неспешной прогулки. Коридор одинаковых по высоте домов (не выше карниза Зимнего дворца) раскрывается неожиданно, подобно занавесу, открывая перед пешеходом живые картины, запечатленные на тысячах открыток: излучина Мойки с Главным штабом и Воспитательным домом, Казанский собор и Спас на крови, Михайловский дворец и портик Руска, Александрийский театр. Таким его задумали Еропкин и Росси. 

Ни вялое, валенком, брежневское время, ни холодком щекочущее время Сталина не затронуло исторического центра Петербурга: камнями уйкнуло на московское дно, кругами отдалось по архитектурным провинциям - а у нас чвакнуло и ушло в трясину.

Но, рабочею робою, торжествующею улыбкой наивного про ля, соц. габардином шаркнув по старорежимному шелку, уйдя прочь из старого города, советская эпоха выстроила себе Ленинград. (Какое счастье, что на ином фундаменте.) 

Когда купчинец впервые приглашает кого-то в гости, он почти обязательно произносит: "Вы не беспокойтесь, я вас встречу у метро".

Вежливость здесь ни при чем.

"Купчино" - наземная станция. Не успеет поезд остановиться в стеклянно-бетонном павильоне, как взору открывается сизая стена гаражей. Металлический голос объявляет, что станция "конечная". Уже это вселяет ощущение порога, предела, конца, если не света, то - города. И начало нового - чужого. Чувство потерянности усиливается, когда людской поток увлекает вас в подземный переход, облицованный плиткой цвета нездоровой мочи. 

Название Мойки произошло от старинного наименования реки Мья, восходящему к древнему ижорско-финскому наименованию - Муя. Как было обнаружено, на старых шведских картах XVII века левый приток Невы, называемый сейчас рекой Мойкой, обозначен как "пиени муя йоки", что по русски значит: "маленькая грязная река". А в русских писцовых книгах эта же река именовалась Мья. На углу набережной Мойки и Невского проспекта у Зелёного моста на левом берегу реки расположен Строгановский дворец. Он привлекает внимание пышностью убранства, обилием колонн, разнообразием лепных украшений, изображением герба Строгановых на фронтонах.

Если вы хотите с минимальными усилиями убедиться, как Петербург пышен и беден одновременно, отправляйтесь в ту часть города, что расположена между Разъезжей, Невским, Фонтанкой и Лиговкой.

Что и говорить, хороша Литейная часть. Квартиры на Сергиевской, Фурштатской, Таврической привлекают скоробогачей постперестроечного Петербурга точно так же, как некогда они манили нуворишей Петербурга пореформенного, Петербурга "Идиота" и "Анны Карениной". Но именно потому, что этот район сверхмоден, в нем нет привкуса настоящей респектабельности. У американцев есть выражение "old money" - так называют обладателей "старых денег", людей с достатком уже не в первом поколении, тех, о ком пишет не "Cosmopolitan", a "Vanity Fair". Не модных манекенщиц, звезд киноиндустрии и шоу-бизнеса - а Кеннеди, Ротшильдов, Бурбонов...

Так вот, с истинным аристократизмом в Старом Петербурге всегда ассоциировались кварталы, расположенные между Мойкой, Исаакиевской площадью и Английской набережной.