Первое упоминание Петром I Санкт-Петербурга как столицы.

Заложена Адмиралтейская верфь.

Открыт первый трактир «Австерия».

Заложен Летний сад.

Построен форт Кроншлот в Финском заливе.

Родился Бецкой Иван Иванович.

В сентябре Петр I в письме к А. Д. Меншикову впервые назвал Петербург столицей. Между тем официального указа о переносе столицы из Москвы в Петербург никогда не было. Этот процесс происходил постепенно и завершился только к 1712 году. Может быть, поэтому и возникла устойчивая идиома: «Две столицы», а сами города стали соперниками, о чем свидетельствует фольклор: «Отольются Москве невские слезки»; «При упоминании о северной столице у членов правительства меняются лица»; «Питер — голова, Москва — сердце»; «Питер женится, Москва — замуж идет»; «Питер — город, Москва — огород»; «Москва бьет с носка, а Питер бока повытер»; «Одним глазом в Москву, другим в Питер»; «В Питер — по ветер, в Москву — по тоску»; «Славна Москва калачами, Петербург — усачами», «В Москве живут как принято, в Петербурге как должно» и т.д.

В Финском заливе построен форт Кроншлот, который Петр I приказал возводить еще в октябре 1703 года. Форт строился зимой с невероятными трудностями. Приказ царя означал не что иное, как смертный приговор тысячам согнанных со всей России «работных людей» и рекрутов. Сохранилось документальное свидетельство о восьми тысячах павших в ту зиму лошадей. Погибшие от голода и замерзшие служивые люди тогда не учитывались вовсе. Свой счет жертвам вел только фольклор:

Родился Бецкой Иван Иванович (1704 - 1795). Русский государственный и культурный деятель. Незаконнорожденный сын петровского вельможи генерал-фельдмаршала князя И.Ю. Трубецкого. Родился в Стокгольме, образование получил в Копенгагене. С 1729 года – на государственной службе. В 1762 поставлен Петром III во главе Канцелярии строения домов и садов. Екатерина II благоволила Бецкому, окружив его почетом и уважением. В 1763 он был поставлен во главе Академии художеств, им был открыт воспитательный дом для «благородных девиц» в Петербурге. Иван Иванович отличался благотворительностью, большую часть своего состояния отдав на развитие воспитательных учреждений в России. Заботился и об украшении Петербурга, при нем появились «Медный всадник», решетка Летнего сада, гранитные набережные Невы

1704 Автово

Объезжая наиболее пострадавшие от наводнения прибрежные места на Петергофской дороге, Александр I посетил одно селение, которое было совершенно уничтожено стихией. Разорённые крестьяне собрались вокруг императора и горько плакали. Вызвав из их среды старичка, государь веелел ему рассказать, кто и что потерял. Старик начал по-своему: «Всё, батюшка царь, всё погибло! Вот у афтова домишко весь унесло и с рухлядью, и с животом, у афтова двух коней, четырёх коров затопило, у афтова...» и т. д. «Хорошо, — сказал император, — это всё у Афтова, а у других что погибло?» Тогда объяснили Александру, что старик употреблял «афтово» вместо «этого». Посмеясь над своей ошибкой, государь приказал выстроить на высокой насыпи деревню и назвать её Автово.

В давние, допетербургские времена, как свидетельствуют топографические планы XVII века, в ряду других, более или менее мелких поселений, ютившихся невдалеке от залива, стояла небогатая финская деревушка Аутово. Как полагают исследователи, название это восходит к финскому слову «ауто», что означает «пустошь». Жизнь поселян из поколения в поколение сводилась к добыче пропитания в открытом море и к спасению нехитрого скарба, когда море обрушивалось на сушу. Тогда предусмотрительно собранные дома превращались в плоты, умело управляемые терпеливыми поморами. Едва стихия сменяла гнев на милость, как Аутово вновь дымило кострами, мычало коровами и звенело ребячьим смехом.
Возможно, и не догадывались жители Аутова, что в нескольких верстах от их хижин перемещаются государственные границы, меняется гражданская принадлежность обывателей, возводится новая столица, определяется и их судьба. В 1704 году вдоль взморья, сквозь глухие леса и цепкие кустарники пробивается благоустроенная дорога к строящимся Кронштадту и Петергофу. Земли вдоль дороги щедро раздавались приближённым для освоения, благоустройства, строительства загородных особняков, путевых и увеселительных дворцов, разбивки садов и огородов. Население придорожных деревень увеличивается и становится многонациональным, что вообще свойственно молодому Петербургу. Постепенно финское Аутово русифицируется в Автово. Границы его раздвигаются и становятся расплывчатыми. К началу XIX века Автово вместе с другими подобными поселениями становится предместьем северной столицы.

1704 Дуб Петра Первого на Охте

В 1704 году во время посещения Охты Пётр Первый посадил дуб на общей могиле павших при взятии Ниеншанца.

Охтинский дуб менее популярен, нежели его каменноостровский сверстник. Посаженные, если верить легендам, почти одновременно, они прожили разные жизни, с разной, далеко не равной, степенью известности и популярности. Один из них стал героем увлекательной краеведческой литературы и сюжетом многочисленных графических и живописных произведений, другой же, с 1721 года оказавшись на территории Охтинской корабельной верфи, всю жизнь провёл взаперти, нигде не упоминаемый и не вспоминаемый никем. Существует, как нам кажется, единственное изображение этого дуба на юбилеиной, 1903 года, открытке с текстом, не вызывающим у её издателей никакого сомнения в том, что дуб посажен именно Петром. Так и написано: «Дуб Петра Великого, посаженный н 1704 году на Малой Охте».
Малая Охта — одна из трёх слобод, основанных Петром на правом берегу Невы при впадении в неё реки Охты. Вместе с Большой Охтой и Матросской слободой эти поселения «вольных плотников», согнанных из северных районов России, должны были обслуживать основанную в 1721 году верфь, пильные и канатные заводы. Отрезанная от Петербурга широкой Невой, Охта, как стали именовать все три слободы, по свидетельству современников долгое время представляла собой даже не пригород, но самостоятельный провинциальный городок с заводом, судостроительной школой, церковью, своим укладом и, говоря современным языком, специализацией. Так, довольно развитое на Охте молочное животноводство ввело в петербургский обиход поэтический образ «охтинки-молочницы». Но главной особенностью Охты была, конечно, корабельная верфь. С её стапелей сошли такие знаменитые суда, как флагман экспедиции Ф. Ф. Беллинсгаузена шлюп «Восток», широко известный благодаря И. А. Гончарову фрегат «Паллада», миноносец «Свирепый», связанный со славным именем П. П. Шмидта, и многие другие. Продолжительное время Охтинская верфь находилась в частном владении Крейтона, и только после революции получила название «Петрозавод».
В 70-х годах прошлого (XX) века в связи с реконструкцией правого берега Невы и созданием сквозной набережной Петрозавод изменил свой производственный профиль и лишился эллингов. Его заново перестроенные корпуса активно включились в архитектурную панораму правого берега Невы. В перспективе предполаглось украсить новый фасад древнего Петрозавода барельефами, посвящёнными истории отечественного флота.

1704 Летний дворец Петра I

Для возбуждения у петербургского обывателя охоты строится на Адмиралтейской стороне Петр решает подарить своей жене Екатерине дворец и велит строить его на противоположном берегу Невы на территории Летнего сада.

Строительство Петербурга началось под прикрытием Петропавловской крепости на южном берегу Березового (затем Городского, ныне Петроградского) острова. Здесь вокруг первого дворца Петра I — невысокого деревянного домика, был устроен порт, создана торговая площадь с гостиным двором, складами и амбарами, построена таможня и возведена деревянная церковь во имя Святой Троицы. Здесь же селились приближенные Петра, именитые люди, духовенство, строились бараки для "работных людей".

Но уже с осени 1704 года появилась острая необходимость заселения противоположного, на левом берегу Невы, острова, названного Адмиралтейским. Строилась верфь, нужны были рабочие руки, и первые переведенские слободы располагались вблизи строительства на берегу речки Мьи (Мойки) в районе будующих Большой и Малой Морских улиц. Нехотя, под страхом "лишения живота" переселялись сюда чиновники и офицеры, занятые на строительстве судов. К ним приходилось применять принудительные меры, издавать указы, создавать поименные списки, дарить (для освоения) участки заболоченных земель, идти на другие малые и большие ухищрения, в том числе на демонстрацию личной, царской заинтересованности в освоении земли.

Летний дворец строился с 1710 по 1714 год на берегу Фонтанки, на месте стоявшего здесь с 1703 года деревянного летнего домика Петра. Двухэтажное каменное, с высокой, на "голландский манир", крышей здание дворца проектировал Доменико Трезини при последующем участии А. Шлютера. Последнему принадлежит исполнение барельефов над оконными проемами первого этажа, прославляющих победы русского флота.

В первой половине XVIII века перед южным фасадом дворца была устроена собственная гавань, или, как тогда говорили, "гаванец" для захода судов с Фонтанки.

Права легенда, или нет, но именно ко времени окончания строительства Летнего дворца относится массовое заселение левого берега Невы и постепенное перенесение политического, экономического и общественного центра Петербурга с Городского на Адмиралтейский остров.

1704 Река Смоленка

В первые годы строительства Петербурга на Васильевском острове вблизи глухой речки хоронили плотников и землекопов из крестьян Смоленской губернии. Так образовалось православное кладбище, названное Смоленским. Постепенно такое название закрепилось и за речкой.

Первыми строителями Петербурга были солдаты регулярной армии, пленные шведы и немногочисленные местные жители — финские крестьяне. Но колоссальный размах строительства, его невиданные до того темпы, исключительно тяжёлые природные условия и спешка в сложной обстановке Северной войны требовали от Петра скорейшей и решительной мобилизации людских ресурсов. Осенью 1703 года на строительстве города было занято 20 тысяч человек, а уже в марте 1704 издаётся указ о высылке в Петербург из 85 мест и местечек почти всех российских губерний 40 тысяч работных людей. Через год новым указом предписывается отправлять на строительные работы по одному человеку с девяти дворов, разделив их на три смены, снабдив пропитанием на пеший переход и инструментом для работы. Практически вся страна многие годы исполняла эту каторжную повинность. Прибывшие селились артельно, строго соблюдая губернский, национальный или профессиональный принципы расселения. Жили в шалашах и землянках, отрабатывали положенный срок и, похоронив умерших от голода, изнурительного труда, болезней и невыносимых условий, возвращались в свои губернии, уступая место новым партиям переведенцев. Они были первыми строителями Петербурга, но их, тем не менее, нельзя считать его первыми жителями.
Эту почётную категорию наряду с офицерами и дворянами составляли квалифицированные мастеровые, набранные по всей России и высланные в Петербург «на вечно» согласно царскому указу, вместе с женами и детьми. Это были плотники и каменщики, кузнецы и портные, каменотёсы и гончары, люди самых разных профессий, оставившие по себе память в старинных названиях районов и улиц, рек, мостов, островов...

1704 Старый Петербург

Так французы именуют Петроградскую сторону.

Столпянский писал об этом в 1918 году, и с тех пор ни в печатных источниках, ни в современной разговорной речи подобное определение нам не встречалось. Между тем это название привлекает необыкновенной точностью. Петербург начинался на Петроградской стороне, хотя она так непохожа на другие районы города с их чёткой и ясной планировкой улиц. Более того, на Петроградской стороне легко заблудиться, что вообще для Петербурга необычно.
В чём же дело?
Практика петербургского строительства первых двух десятилетий — это не столько воплощение заранее разработанного плана, сколько результат множества проб и ошибок. Только железная воля Петра могла противостоять той неразберихе, которая порой складывалась вокруг путей развития регулярного города.
Петербург возник стихийно, согласно классической средневековой традиции, под стенами крепости, под её защитой, вблизи входа в неё. Появляется административный район со всеми признаками городского центра. Но в 1704 году на противоположном берегу Невы Пётр закладывает Адмиралтейство, вокруг которого сами собой вырастают слободы «работных людей» и избы чиновников и офицеров. Контролировать застройку было практически невозможно. Осуществление первых генеральных планов уже тогда связывали со сносом «старых» домов и устройством на их месте новых улиц.
К этому времени идея центра города окончательно связывается с Адмиралтейским островом. А Петербургская сторона на два столетия превращается в провинциальную окраину, хранящую застывшие приметы старого Петербурга. Только в самом конце прошлого века строительная лихорадка захватила и эту часть Петербурга. Но, как это ни странно, несмотря на современные великолепные проспекты и прекрасные здания, некий налёт провинциализма на Петроградской стороне сумел сохраниться до сих пор.

"Легенды и мифы Санкт-Петербурга"
Н.А. Синдаловский

О Петропавловской крепости

Вот рассказ одного из русских купцов времён Петра I:

"Наше купеческое дело совсем пришло в упадок. По России торгуем много, да тое невыгодно, приносит мало доходов и неперспективно. Ясно, что надо налаживать торговлю с иными странами. Они нуждаются в нашем товаре, а нам нужен их. Сие и выгодно, и прибыльно, и перспективно.

Только вот как с другими странами торговать: со всех сторон пути отрезаны врагами, а где не отрезаны, туда нам не нужно и ехать невыгодно. Нам зело надобно в западную Европу пробиваться: с оной нам выгодно торговать. Есть туда два пути: через южные моря или через Балтику. (Правда, уже есть выход через Архангельск, да это неудобно и невыгодно.) Южные моря отрезаны и опасны: их охраняет Крымский хан - сильный и опасный враг. Пока не одолеем его, южные моря нам недоступны. По суше в Европу, конечно, не поедешь: это и разорительно, и врагов по пути тьма, они все границы обступили.

Единственный оставшийся путь - через Балтийское море. Вот и Пётр I это понимает: нужно укрепляться на Балтике, прорубать хоть дверь, хоть окно, да в Европу. Дорога в Балтику почти уже расчищена: шведов разбили и отогнали, крепости их захватили и освоили. Токмо путь всё же опасен: кругом супостаты. Потому так важна постройка Петропавловской крепости. После уже можно будет беспрепятственно в Балтику по Неве выходить и в Европу плавать.

Да к тому же крепость - хорошее место для остановки в плавании. Здесь должны устроить и склады под наши и под иноземные товары, так что вскоре если не крепость, то град, который, чаю, здесь появится, станет портом и центром торговли. Сама же крепость в планировке зело удачна: ни один враг снаружи не подступится, а внутри можно и дома поставить, и склады соорудить. Всё в этой крепости будет - и собор, и даже свой монетный двор.

Великое что-то затевает государь. Ну а нам это, прежде всего, выгодно, поэтому я считаю, что крепость строить надо…"

Таким было мнение купцов о необходимости постройки Петропавловской крепости.

Осударь наш, Петр Лексеевич. Сим докладываю, что в Октябри сего года дали Ваше Сиятельство в мое подчинение бригаду о десяти человек на плотничные работы для убранства дворца Вашего для летних надобностей. Работники в учении послушны были и ко всякому делу пристойные. В первой комнате, что на первом этаже клали мы на пол доски дубовые, кои только такой толстоты и кривизны не имеют. Такожде кривизны, кои устоялись и на разные кривые потребныя члены годными сделались отобрал я по Вашему приказанию, да в сарай отнес. По работе учинено быть имеет за кем дела больше, тому и дать больше. Як в рассуждении воздвижения стен из спальни в кабинеты Ваши зело нужны стволы  лиственицы, оные прямизны необычайной. Такожде нижайше прошу уделить в мою бригаду печника, дабы камин покласть в оном кабинете.

Сим свидетельствую свое почтение

Бригадир Дементьев Иван