Художник говорит: «Мне нравится разрабатывать темы, которые уже есть в репертуаре, я словно оперный певец… Когда я смотрю на полотно Рафаэля, мне хочется сказать: “Этот парень без риска шел навстречу картине, потому что знал, как ее писать, – и написал ее именно так”. Мне нравится браться за дело, ничем не рискуя, когда я знаю, что делаю, и все держу под контролем. Мне нравятся картины, о которых говорят: “Это творение зрелого мастера”. Почти общепринято, что художник пишет вопреки всему. Но лично я в это не верю. Писать следует тогда, когда знаешь, что делаешь, и сохраняешь самообладание. Совершенно осознанно».

Эстетика Вальдеса является не только одной из самых серьезных в современном испанском искусстве, но и одной из самых продуманных и самобытных. Вальдес напоминает специалиста по истории искусства, но он не увековечивает работы других авторов и не присваивает их наследие, он связывает «истории, которые уже были изображены» с конкретными, чувственными образами настоящего. Проникаясь чувствами других, Вальдес творит новые чувства. Он работает с классиками искусства – от Рембрандта до Пикассо.

Работы Вальдеса требовательны: это живопись о живописи, литература о литературе. Творчество Вальдеса требует заинтересованного взгляда и размышлений об истории искусства, но говорит на своем языке, имеет собственные форму и цвет, силу и воображение.

Совершенные произведения, великие книги всегда бросали вызов художникам, побуждая их к копированию и созданию вариаций. Копия является орудием образования, своего рода виртуальным путешествием вглубь шедевра посредством зрения. Когда копирование приобретает оттенок присвоения, мы сталкиваемся с плагиатом и фальсификацией. Когда копия создается с целью сопоставления и интерпретации, перед нами парафраз. У Вальдеса целью парафраза и возвышения детали в ранг целостности выступает прославление живописи.

Маноло Вальдес утверждает: «Искусство любой эпохи всегда хранит на себе следы прошлого; искусство – это постоянное и последовательное дополнение. Так, например, я не могу создать произведение в духе Матисса, не учитывая времени, истекшего между нами, не изменив масштаб и материал, не осмыслив предварительно эту встречу. Живопись – это дополнение, накопление, все в ней перемешано. Есть художники, которые верят, что их работы отменяют все предшествующее, но, возможно, предшествующее отменяет нас».